"Соус просто огонь. В прямом смысле. Огонь в жидком виде."
На этих ваших маркетплейсах нашли один из самых острых соусов в мире — Pure Death. В составе чили, халапеньо и каролина рипер — перец, который внесли в книгу рекордов Гиннеса из-за адской остроты.
Отзывы к нему соответствующие
На этих ваших маркетплейсах нашли один из самых острых соусов в мире — Pure Death. В составе чили, халапеньо и каролина рипер — перец, который внесли в книгу рекордов Гиннеса из-за адской остроты.
Отзывы к нему соответствующие
Титулованная красавица призналась, что надеялась на победу, однако не ожидала, что ей с такой легкостью удастся добиться своей цели. Теперь она готовится представить страну дальше.
Компания, фишка которой была в том, что эти предприятия быстрого питания обслуживали симпатичные молоденькие официантки, все конфетки как на подбор.
В 2020, следуя в общей канве разнообразия и толерантности, в штат стали набирать жирух бодипозитвных дам и транс-персон. С тех пор финансовые показатели Hooters начали стремительно ухудшатся. И на днях компания объявила о своём банкротстве.
Это было до 2020
В 2020, следуя в общей канве разнообразия и толерантности, в штат стали набирать жирух бодипозитвных дам и транс-персон. С тех пор финансовые показатели Hooters начали стремительно ухудшатся. И на днях компания объявила о своём банкротстве.
Это было до 2020
🔥 80 лет назад, в ночь на 18 февраля 1945 года, в концлагере Маутхаузен был заживо превращён в ледяную глыбу генерал Карбышев
Из воспоминаний Евгения Варфоломеевича Леошени (по книге Льва Давыдова «Верность»):
«Обычно внимательный, Дмитрий Михайлович как-то рассеянно слушал меня, отвечал односложно и, когда я взглядывал на него, отводил глаза в сторону. Видно было, что он волнуется, что-то хочет сказать и никак не решается.
Я не привык видеть Карбышева в таком состоянии. Сам невольно разволновался: «Что с вами, Дмитрий Михайлович?» Он тихо и с несвойственной ему робостью произнес: «Вы не могли бы, Евгений Варфоломеевич, дать мне рекомендацию, поручиться за меня?» «За вас? — удивился я вопросу.— Да за вас, как за себя... Любую рекомендацию». «Не любую, а самую серьёзную и ответственную,— продолжал Дмитрий Михайлович,— в партию...»
После возвращения из академии забежал к Карбышевым «на огонёк». Дмитрий Михайлович увлёк меня в кабинет, завязалась беседа. Он говорил о том, что время очень тревожное, что в Европе свирепствует война. В это трудное время ему бы хотелось быть вместе с партией. «Кто знает, может быть, придётся умереть за Родину,— сказал он раздумчиво,— а умереть мне бы хотелось только коммунистом».
«Обычно внимательный, Дмитрий Михайлович как-то рассеянно слушал меня, отвечал односложно и, когда я взглядывал на него, отводил глаза в сторону. Видно было, что он волнуется, что-то хочет сказать и никак не решается.
Я не привык видеть Карбышева в таком состоянии. Сам невольно разволновался: «Что с вами, Дмитрий Михайлович?» Он тихо и с несвойственной ему робостью произнес: «Вы не могли бы, Евгений Варфоломеевич, дать мне рекомендацию, поручиться за меня?» «За вас? — удивился я вопросу.— Да за вас, как за себя... Любую рекомендацию». «Не любую, а самую серьёзную и ответственную,— продолжал Дмитрий Михайлович,— в партию...»
После возвращения из академии забежал к Карбышевым «на огонёк». Дмитрий Михайлович увлёк меня в кабинет, завязалась беседа. Он говорил о том, что время очень тревожное, что в Европе свирепствует война. В это трудное время ему бы хотелось быть вместе с партией. «Кто знает, может быть, придётся умереть за Родину,— сказал он раздумчиво,— а умереть мне бы хотелось только коммунистом».
Мат в два хода
