Оружие детям не игрушка - очередное подтверждение этому. Льюис Тавернье находился на расстоянии метра от стрелка. По его словам, попадания он не почувствовал, а затем еще и спросил: - У меня в лице стрела?..
В Москве было непогожее раннее утро. Воскресенье. Вода бежала по асфальту рекой. И просыпаться, чтобы идти куда-то играть на гармошке, крокодилу Гене не хотелось. Тем более вчера вечером отыграли неплохой концерт в Кремле, ну, и потом, как водится, это дело отметили. Так что голова побаливала. Гена подошел к окну. Город еще спал. - Надо продюсера менять, - подумал он. - Надоела мне эта Шапокляк с ее утренними репетициями. Она хоть знает, эта мелкая «гопница», какой я древний. Пока я ее в продюсеры не взял самый большой зал, что она видела – это «собачник» в ментовском бобике или «обезьянник» в райотделе. А теперь эта старая проститутка достает из сумочки мой же «Вейтмейстер» и говорит мне: «Крокодил, играй». Да пошла она на фиг! Крокодил хотел спать, у него болела голова, он был зол. А от злости он всегда выстукивал зубами: «Выпьем за Родину, выпьем за Сталина», и искал, чем бы похмелиться. - Слышь, ушастый, где наше пиво? - пнул он Чебурашку. - Гена, где наше пиво? - ответил тот
