В детстве моя соображалка работала очень странно. В критических ситуациях она позволяла мне оценить масштаб пиздеца и его последствия, после чего удовлетворённо уползала в неизученные глубины мозга, предоставляя мне возможность задумчиво ковыряться самой. Если что и позволило мне дожить до своего двадцатника, то это разыгравшаяся в отсутствие альтернативы паранойя. И сейчас она меня выручает, потому что не изменилось ровным счётом ничего - я по-прежнему действую вопреки здравому смыслу.
Итак, самый первый случай столкновения с нехорошими дядьками произошел, когда мне было семь. Я сидела в квартире совсем одна - все работали, а я болела и в школу не ходила. Время - день светлый, часа два на дворе. И тут стук во входную дверь.
Моя соображалка встала в стойку. "Это ж-ж-ж-ж неспроста. Все твои на работе, дома все в порядке, никого не ждут - предупредили бы...", - сказала она мне, и что? Правильно, благополучно атрофировалась. Поэтому, вместо того, чтобы сидеть тихо, я радостно пошлёпала открывать дверь.
Итак, самый первый случай столкновения с нехорошими дядьками произошел, когда мне было семь. Я сидела в квартире совсем одна - все работали, а я болела и в школу не ходила. Время - день светлый, часа два на дворе. И тут стук во входную дверь.
Моя соображалка встала в стойку. "Это ж-ж-ж-ж неспроста. Все твои на работе, дома все в порядке, никого не ждут - предупредили бы...", - сказала она мне, и что? Правильно, благополучно атрофировалась. Поэтому, вместо того, чтобы сидеть тихо, я радостно пошлёпала открывать дверь.