Я не буду рассказывать вам, как я попал в больницу. Это не для всякого история, печальная и дикая, как похмельное утро. Скажу только, что проблемой стал укус пальца правой руки. Среднего, моего самого любимого, которым всегда есть, что показать.
Укус для него оказался настолько огорчителен, что он совсем уже собрался меня покинуть, когда добрые ветеринары решили, что можно его, в принципе, и обратно примастрячить. За что им, конечно, спасибо. Но речь не об этом. Когда попадаешь в больницу по таким мелочам, как средний палец на правой руке (ха-ха, «мелочам»), перед тобою встают единственные четыре проблемы.
1) Жратва—ибо есть предлагаемый набор питательных протоплазм совершенно невозможно. Нет, я конечно понимаю, в порыве поэтического вдохновения Главный Повар вполне может назвать отрыжку любимого сына картофельным пюре, но нагло глядя в глаза наливать настойку на глистах под видом куриной лапши… с мякотью и в собственном соку. Лапша. Ага. «Это, позвольте, что?»–«Рассольник»–«Ага, могу спорить, что до меня его уже кто-то съел». Питался я исключительно сосисками, которые варил в жестяной кружке кипятильником. СВЧ, "Пии". Триумф высоких технологий. До поиска по территории больницы дохлых котят дело, слава Богу не дошло. Выписали.
2) Бухло—то есть отсутствие всякого бухла. Для меня, питавшегося на протяжении последних двух лет исключительно пивом, это было натуральной трагедией. Нет, поймите меня правильно, медицинский спирт для многих в подобной ситуации является замечательным выходом, но я искренне уверен, что именно пиво спасет мир и изменять ему не намерен—мы любим друг-друга. Плюс ко всему мне постоянно внушали, что алкоголь сведет на нет весь курс Чрезвычайно Полезных Препаратов, видимо подозревали, что я способен телепортироваться к ларьку в случае крайней необходимости. Кстати, интересное наблюдение: стены вокруг территории больницы постоянно находились в состоянии ремонта. Создавалось впечатление, что весь день жадные до работы молдаване заделывали ходы, прогрызаемые за ночь несчастными пиволюбами. Ларек находился прямо за стеной. Я его постоянно видел из окна своей палаты—он стоял даже не подозревая, что я за ним наблюдаю, ему до меня не было никакого дела. Его специально там поставили, чтобы смущать меня и подвергать испытаниям, вот что было самое тяжкое.
