В Москве было непогожее раннее утро. Воскресенье. Вода
бежала по асфальту рекой. И просыпаться, чтобы идти куда-то играть на
гармошке, крокодилу Гене не хотелось. Тем более вчера вечером отыграли
неплохой концерт в Кремле, ну, и потом, как водится, это дело отметили.
Так что голова побаливала.
Гена подошел к окну. Город еще спал.
- Надо продюсера менять, - подумал он. - Надоела мне эта Шапокляк с ее
утренними репетициями. Она хоть знает, эта мелкая «гопница», какой я
древний. Пока я ее в продюсеры не взял самый большой зал, что она
видела – это «собачник» в ментовском бобике или «обезьянник» в
райотделе. А теперь эта старая проститутка достает из сумочки мой же
«Вейтмейстер» и говорит мне: «Крокодил, играй». Да пошла она на фиг!
Крокодил хотел спать, у него болела голова, он был зол. А от злости он
всегда выстукивал зубами: «Выпьем за Родину, выпьем за Сталина», и
искал, чем бы похмелиться.
- Слышь, ушастый, где наше пиво? - пнул он Чебурашку.
- Гена, где наше пиво? - ответил тот сквозь сон. - Я не знаю, где я, а
ты меня про какое-то там пиво спрашиваешь. И вообще, что за «манечка»
людей будить в такую рань.
- Я скажу тебе, ты где, ты, как
всегда, в Караганде. - Сказал крокодил. Он любил говорить своему другу
гадости и издеваться над ним, у Гены от этого улучшалось настроение.
У подъезда остановилось такси, из него вышла Шапокляк с полной сумкой пива.
- Спасены, - подумал крокодил Гена и пошел открывать ей дверь.
Шапокляк была уже или еще пьяная.
- Привет, рептилия, утренняя репетиция отменяется. А чё такой зеленый?
Нездоровится? - выдала она с порога. По - трезвому Шапокляк побаивалась
так подкалывать Крокодила, но уж по - пьяни молола все подряд, поэтому
часто ходила в темных очках, скрывая синяки. Но сейчас Гена не обратил
на это внимания.
- Чеба, вставай, пиво приехало, - сказал он,
сделал несколько глотков пива и добавил, обращаясь к Шапокляк, - Ладно,
ты все еще продюсер, живи пока.
- А Лариска что не у вас? - спросила та. - Наверное, после банкета опять в гости к кому-нибудь поехала.
- Да кому эта крыса нужна, - усмехнулся Чебурашка, - небось, нажралась и дрыхнет под столом, как обычно.
- Да не знаю, - задумчиво сказал Гена, потягивая пиво, - вчера все так напились, что может быть, к кому-нибудь и поехала.
- Да, жалко девчонку, не везет ей на личную жизнь, - вздохнула Шапокляк, - А ведь хорошая девчонка, душевная.
Крокодил с Чебурашкой переглянулись, но промолчали.
За окнами послышался шум вертолета, и все хором застонали:
- О! Нет, только не это.
бежала по асфальту рекой. И просыпаться, чтобы идти куда-то играть на
гармошке, крокодилу Гене не хотелось. Тем более вчера вечером отыграли
неплохой концерт в Кремле, ну, и потом, как водится, это дело отметили.
Так что голова побаливала.
Гена подошел к окну. Город еще спал.
- Надо продюсера менять, - подумал он. - Надоела мне эта Шапокляк с ее
утренними репетициями. Она хоть знает, эта мелкая «гопница», какой я
древний. Пока я ее в продюсеры не взял самый большой зал, что она
видела – это «собачник» в ментовском бобике или «обезьянник» в
райотделе. А теперь эта старая проститутка достает из сумочки мой же
«Вейтмейстер» и говорит мне: «Крокодил, играй». Да пошла она на фиг!
Крокодил хотел спать, у него болела голова, он был зол. А от злости он
всегда выстукивал зубами: «Выпьем за Родину, выпьем за Сталина», и
искал, чем бы похмелиться.
- Слышь, ушастый, где наше пиво? - пнул он Чебурашку.
- Гена, где наше пиво? - ответил тот сквозь сон. - Я не знаю, где я, а
ты меня про какое-то там пиво спрашиваешь. И вообще, что за «манечка»
людей будить в такую рань.
- Я скажу тебе, ты где, ты, как
всегда, в Караганде. - Сказал крокодил. Он любил говорить своему другу
гадости и издеваться над ним, у Гены от этого улучшалось настроение.
У подъезда остановилось такси, из него вышла Шапокляк с полной сумкой пива.
- Спасены, - подумал крокодил Гена и пошел открывать ей дверь.
Шапокляк была уже или еще пьяная.
- Привет, рептилия, утренняя репетиция отменяется. А чё такой зеленый?
Нездоровится? - выдала она с порога. По - трезвому Шапокляк побаивалась
так подкалывать Крокодила, но уж по - пьяни молола все подряд, поэтому
часто ходила в темных очках, скрывая синяки. Но сейчас Гена не обратил
на это внимания.
- Чеба, вставай, пиво приехало, - сказал он,
сделал несколько глотков пива и добавил, обращаясь к Шапокляк, - Ладно,
ты все еще продюсер, живи пока.
- А Лариска что не у вас? - спросила та. - Наверное, после банкета опять в гости к кому-нибудь поехала.
- Да кому эта крыса нужна, - усмехнулся Чебурашка, - небось, нажралась и дрыхнет под столом, как обычно.
- Да не знаю, - задумчиво сказал Гена, потягивая пиво, - вчера все так напились, что может быть, к кому-нибудь и поехала.
- Да, жалко девчонку, не везет ей на личную жизнь, - вздохнула Шапокляк, - А ведь хорошая девчонка, душевная.
Крокодил с Чебурашкой переглянулись, но промолчали.
За окнами послышался шум вертолета, и все хором застонали:
- О! Нет, только не это.
